most9d (most9d) wrote,
most9d
most9d

Categories:

1я часть главы из книги С.Родина

1я часть  главы
из книги С.Родина «Отрекаясь от русского имени.»
   
    В рамках данной книги термин «украинец»  и его производные в
зависимости от контекста используются либо в общепринятом
смысле, либо обозначают принадлежность к политической общности
активных  приверженцев самостийнической доктрины. В частности,
именно к этой политической общности относятся приводимые в книге
негативные характеристики «украинцев».
   
          Глава 4. Этническая химера. Истоки ненависти
  Судьба  распорядилась так, что после 1991 г. мне  неоднократно
приходилось  бывать на Украине в служебных командировках,  порой
достаточно длительных, непосредственно сталкиваясь с этой  ничем
не мотивированной и абсолютно ни на чем не основанной ненавистью
ко  всему  русскому:  Русскому народу, русскому  языку,  русской
истории,  русской  культуре  –  всему,  что  олицетворяет  собой
Россия.  Стремясь  постигнуть  подлинные  истоки  и  смысл  этой
ненависти,  я  не  единожды вступал в общение с так  называемыми
«щирыми (сознательными) украинцами», теми, кто искренне верует в
самостийнические    россказни   про   тысячелетнее    «иснування
украинськои   державы»,   «московськэ  панування»,   «росийсько-
украинськи  вийны»  и  тому подобный бред, усиленно  насаждаемый
сегодня  украинскими  СМИ,  – и лично  убедился,  сколь  глубоко
укоренена   она   в   сознании  каждого  «украинца»,   составляя
центральный    стержень    его    психологии,    мировосприятия,
поведенческих стереотипов, смысл общественного и личного бытия.
  С одним из таких «сознательных» я случайно столкнулся в Киеве,
на  Майдане  нэзалэжности.  Он  раздавал  какой-то  бандеровский
листок  и  на весьма русифицированном варианте «мовы» с чувством
рассказывал прохожим о том, что «украинцы» по-прежнему в неволе,
ибо    «москали»    вкупе    с    пятой    колонной    всяческих
«интернационалистов»  расхищают национальные богатства  Украины,
грабят  украинский народ (на календаре, между прочим,  был  1998
год:   седьмой   год   «нэзалэжности  и  самостийности»).   Свои
утверждения   он,  как  это  обычно  и  принято  у  «украинцев»,
подкреплял  не  конкретными фактами, а почти  площадной  бранью,
дышащей  неподдельной  злобой  и ненавистью  к  этим  самым  пре
словутым «москалям».
  Его  никто  не слушал. Задержавшись на минуту и взяв газетенку
(благо,  раздавалась бесплатно), народ спешил  дальше  по  своим
неотложным   делам.   Я   остановился.   Неподдельный   интерес,
проявленный  мною  к  гневным  филиппикам  в  адрес  «московских
империалистов», привлек его внимание. Наверное, он подумал,  что
если  я  и  не  единомышленник, то, по крайней  мере,  из  числа
сочувствующих.  Во всяком случае, проклятия и угрозы  по  адресу
«москалей» зазвучали с удвоенной силой и еще большим пафосом:
  –  Пусть  помнят подонки, грязь Москвы, что ничего  у  них  не
выйдет.  Мы  будем  защищать свободу и независимость  Украины  с
оружием в руках. Украинский народ не уничтожить, как и маленький
героический  чеченский народ! Смерть московской  пятой  колонне!
Смерть  московскому  империализму!  Да  здравствует  независимая
Украина! Уничтожим москалей!..
  Его  боевые кличи, конечно, не оставили меня равнодушным. Ведь
этот  парень (а было ему лет двадцать пять, не больше), призывал
убивать  Русских,  т.е.  людей  той  национальности,  к  которой
принадлежал и я. Эвфемизм «москали» сути не менял. Ненависть его
была  искренней, не театральной, а обтрепанный, замызганный  вид
заставлял  предполагать, что передо мной  не  циничный  наемник,
работающий  за  мзду, а человек, так сказать,  «идеи».  А  такие
+hdeim{e;  слепо  веруют всему, что проповедуют,  и  без  лишних
церемоний  готовы  жертвовать чужими жизнями ради  осуществления
своих «идеалов».
  Я  подошел к нему. Не для того, конечно, чтобы объявить войну.
Столкнувшись      со      столь     откровенным      проявлением
русоненавистнической сущности украинства, я  решил  выяснить  те
глубинные   источники,  которые  ее  питают,  выяснить   не   на
теоретическом  уровне,  а  в непосредственном  общении  с  живым
носителем  этой  идеологии. Хотя украинство этого  волонтера  от
самостийничества,   как   я   догадывался,   носило   достаточно
поверхностный, наносной характер. Косноязычная его «мова» никого
не  могла ввести в заблуждение: было ясно как день, что для него
она  внове  и  владеет он ею слабо, на уровне начальных  классов
украинской  школы.  Вероятно, принялся за ее  изучение  год,  от
силы, два назад.
  Это   был   представитель  того  человеческого  типа,  который
народился  в  Малороссии совсем недавно, буквально  в  последние
годы,  и  этим-то  как раз он и был интересен. Естественно,  наш
диалог  мы начали с укрмовы, и мои вопросы стали для него полной
неожиданностью.
  – Зачем же так напрягаться: ведь твой родной – русский язык, а
не украинский, не правда ли? К чему же тогда этот спектакль? По-
моему, гораздо удобнее общаться на родном языке!
  На мгновение он оторопел, но быстро нашелся, выпалив:
  – Я – украинец! И говорю на своем родном языке.
  Он  горделиво выпрямился и с высокомерным презрением глянул на
меня.
  Желания  церемониться  с ним я не испытывал  и  поэтому  сразу
уличил  его  во  лжи,  сделав  грамматический  разбор  последних
укрмовных   тирад  этого  болтуна  с  указанием   многочисленных
допущенных ошибок. Я подчеркнуто говорил по-русски, но он понял,
что имеет дело с человеком, владеющим и «мовою». Это сбило его с
толку. Он все еще не мог определиться: кто же перед ним – «друг»
или «враг», а тут, на беду его, вокруг стала собираться публика,
почуяв возможность лицезреть если и не конфронтацию, то хотя  бы
политическую перепалку.
  Он   заволновался,  но  апломба  не  потерял  и   с   той   же
украиномовной  натугой,  постепенно распаляясь,  стал  заученным
тоном  провозглашать  ходячие  «истины»  самостийничества:   про
«трехсотлитне  московське панування», «виковичнэ понэволэння  та
прыгноблэння украинцив», «их жорстоку русификацию»,  которую  он
каким-то   странным   образом   увязывал   с   «голодомором   та
сталынськымы рэпрэсиямы», и дальше все в том же духе.  Интересно
однако,  то, что в длинном списке ценностей, изъятых «москалями»
у  «украинцев», «мова» занимала бесспорно первое место,  намного
перевешивая все остальное. О ней-то и был основной плач и она-то
с  головой выдавала этого «щирого украинця», становясь все более
бессвязной  и  маловразумительной, с отступлением не  только  от
литературных,  но  и  общепринятых разговорных  форм.  Несколько
едких  замечаний  со стороны окружающих о слабой  филологической
подготовленности  окончательно выбили украгитатора  из  колеи  и
взвинтили до предела.
  Я  понял,  что  самое  время  обнажить  подлинную  суть  этого
этнического маргинала и без обиняков заявил: все его россказни –
чистейшая  ложь, ибо защищая якобы «прыгноблэну ридну мову»,  он
сам  даже  не  удосужился толком овладеть ею, хотя  в  последние
восемьдесят  лет  для  этого на Украине  существовали  идеальные
условия.
  Мой  выпад окончательно вывел его из равновесия. Он  пришел  в
бешенство, в глазах засверкала ненависть. Он, кажется, готов был
apnqhr|q  на меня с кулаками и вдруг – ко всеобщему изумлению  –
заорал на чистейшем русском языке:
  – Да! Да! Я хотел бы говорить на украинском, но вы, московские
колонизаторы,  лишили  меня  всего,  даже  родного   языка!   Вы
русифицировали  украинцев триста лет и они  забыли  свой  родной
язык!..
  Эта  вспышка  была  столь неожиданной, что  все  от  удивления
разинули рты.
  Я  был доволен. «Эффект радистки Кэт» сработал безотказно. Та,
как  известно, тоже провалилась на мелочи: числясь стопроцентной
немкой,  во  время  родов орала не «муттер», а  «мама!»  и  этим
родным  русским  воплем выдала себя с головой  –  умное  гестапо
сразу  же  поняло, что она – русская разведчица. Мой  украинский
визави   тоже   «раскололся»  и,  доведенный  до  экстремального
состояния,  уже  не  мог более притворяться, перейдя  на  родной
русский  и во все время последующей нашей дискуссии от него  уже
не отказывался.
  Я,  между тем, объяснил ему, что его утверждение – несусветная
чушь:  нельзя  забыть родного языка, того языка, на  котором  ты
говорил со своей матерью И если уж ты в детстве общался с ней на
украинском,  то  лишиться его мог разве что вследствие  черепно-
мозговой  травмы. А вот если ты всегда говорил с родителями  по-
русски, а теперь в голову тебе пришло (точнее, в нее вбили), что
твой родной язык совсем другой, значит, ты попросту предал своих
родителей.  И  родителей  твоих  родителей,  которые  тоже  ведь
говорили  по-русски. Никакие «ассимиляции», никакое  насилие  не
способны заставить человека забыть родной язык, если он сам того
не захочет.
  Никто  и никогда не навязывал Малороссии, ныне переименованной
в  «Украину», русского языка, ибо испокон веку он  был  для  нее
своим,  ведь  и  население ее по национальности всегда  являлось
Русским. А сегодня здесь, на центральной площади Киева,  «матери
городов  русских»,  забывчивый потомок  Русских  предков  уже  в
качестве  «украинца» с пеной у рта доказывал, что  русский  язык
его   родины  –  следствие  «насильственной  русификации»,   что
«кацапское  влияние» искоренило «мову» в городах, но  в  деревне
она  устояла: в его родном селе, на Сумщине, до сих пор  говорят
«на чистейшем украинском языке»!..
  Я рассмеялся. Вздорность данного тезиса была раскрыта русскими
филологами  более ста лет назад, и тем не менее  он  по-прежнему
проходит  красной  нитью  через все пропагандистские  украинские
брошюры:   вот,  мол,  смотрите,  сельчане  сохранили   исконный
народный  язык «украинцев». Заблуждение, широко распространенное
среди  наших соотечественников, в общем-то весьма невежественных
по  части  собственной  истории. Я, как  мог,  разъяснил  своему
оппоненту,  что  и это его утверждение – всего лишь  развесистая
«клюква»,  рассчитанная на олухов, не знающих подлинной  истории
Малороссии.
  Разговорная   сельская   «мова»   исторически   сложилась    в
оккупированной поляками Юго-Западной Руси в XV–XVII вв.  Первыми
ее  вынуждено  стали  использовать русские крепостные  крестьяне
Речи   Посполитой.  Приспосабливаясь  к  языку  владевшего   ими
польского  пана,  они  в общении с ним и  его  польской  челядью
постепенно  перешли на разговорный русско-польский жаргон,  лишь
намного позже получивший громкое название «украинского языка». В
ХIХ–ХХ  вв.  фрондирующие  образованцы  Малороссии  этот  суржик
усовершенствовали,   мутировав  в  некое  подобие   литературно-
научного   языка,  и  стали  писать  на  нем  беллетристические,
исторические, а впоследствии и свои квазинаучные произведения. В
советскую  эпоху  ему  был  придан статус  «дэржавнои  мовы»  на
repphrnphh  УССР,  но искусственное его распространение  в  силу
естественного  неприятия со стороны населения очень  скоро  было
ограничено     официальной    документацией    да    творчеством
украиномовных писателей, издававшихся за государственный кошт  и
никогда   не   читавшихся  населением,  потому  что   от   живой
малорусской  речи  их укр-яз уже отличался как  небо  от  земли.
Сегодня это различие доведено до полного абсурда1.
  Разговорная  «мова»  малороссийских  сельчан  понятна   любому
Русскому  человеку, ибо при всех своих полонизмах она все  же  –
диалект  русского  языка. Не услышите вы в  украинских  деревнях
словечек   типа   «долляр»,   «вализа»,   «ковдра»,   «агэнция»,
«Нидэрлянды»  и тысяч им подобных, ныне директивно внедряемых  в
укрмову  с  единственной  целью:  максимально  отдалить  ее   от
русского  языка,  превратив его действительно  в  «иностранный».
Искусственно   сконструированный   полонизованный    новояз    и
навязывает украинская власть подвластному ей Русскому населению.
Достаточно  послушать дикторов «дэржавного  тэлэбачэння»,  чтобы
убедиться: все они говорят с явно выраженным польским  акцентом.
Так  с  какой стати в качестве «родного» нам навязывают польский
суржик?..
  Ответа на последний свой вопрос я, естественно, не дождался. И
без  того  жидкий запас аргументов агитатора от  украинства  был
окончательно исчерпан. Разговор пошел по кругу и потерял  всякий
смысл.  Он  снова  завел  старую песню  про  вековое  угнетение,
высылку в Сибирь, репрессии и «голодомор». Затем неожиданно  про
свинью,  которая  влезла в чужой дом, нахально  развалившись  за
столом, а после того, как радушные хозяева поставили ей корыто с
едой,  вместо благодарности навязала им свои порядки, да  еще  и
стала  требовать  от  них  хрюкать  по-своему  и  служить  своим
московским хозяевам...
  Его  снова  понесло. Он разразился очередным залпом  угроз  по
адресу   «москалей».  Заскучавшая  от  бесконечного   повторения
однообразных   заклинаний   публика,   так   и   не   дождавшись
вожделенного скандала, стала быстро расходиться.
  Мне  тоже  было пора. Этот злобный и тупой «украинец»  уже  не
представлял никакого познавательного интереса. Я в очередной раз
убедился: дискутировать с самостийниками практически невозможно.
И  не  только  потому, что они безапелляционно  отвергают  самые
очевидные   исторические  факты,  а  в   качестве   «неотразимых
аргументов» выдвигают абсолютно ни на чем не основанные  выдумки
в  стиле «а-ля Ноздрев», но еще и потому, что они совершенно  не
воспринимают  каких-либо  доводов, нетерпимы  к  возражениям,  а
уличенные   во  лжи,  начинают  площадно  ругать  «москалей»   и
«Московию»,   находя   странную  усладу  в   приклеивании   этих
оскорбительных ярлыков России и Русским.
  В  Днепропетровске одна престарелая дама, например, с пеной  у
рта  доказывала  мне, что России как таковой вообще  никогда  не
существовало   (непонятно,  правда,  отчего  она   так   яростно
ненавидела  эту  «несуществующую страну»),  что  «до  сифилитика
Петра I (знаете, конечно, что он был таким!) существовала просто
Московия  или  Московское  княжество с  присоединенными  к  нему
Казанским и Астраханским ханствами, для которых Иван IV (мясник-
кровопийца)  выклянчил титул «царя», задобрив кого нужно  мехами
соболей и бобров, а Украина была казачья республика уже с  конца
15  века!.. Еще в эпоху Богдана Хмельницкого (поступил, конечно,
глупо, отдав Украину москалям) было Московское царство, а  Русью
и  не  пахло!  И  только Петр I велел впредь  именовать  его  не
«Московия»,  а  «Россия», но ведь Россия  –  не  Киевская  Русь,
Россия – это полуазиатское лоскутное государство, все свои  годы
сидевшая  на  штыках,  а когда штыки затупились,  сразу  начался
a{qrpnrewm{i распад, и танки не помогли!..»
  Весь  этот бред, со слепыми от ненависти глазами, извергал  не
какой-то  полуграмотный неуч, а человек с  высшим  образованием,
«профессиональный  украиновед», как она гордо отрекомендовалась,
не  уточнив,  правда, чем подрабатывает на  жизнь:  «мовой»  или
«украинской  историей».  В  истории, впрочем,  она  была  полный
профан.  В  том  числе и истории Малороссии.  Ну  да  украинская
идеология  ведь  и  держится лишь за счет  дремучего  невежества
своих  адептов по части собственной истории. Еще Шульгин заметил
о  самостийниках: «Просвещение такой же враг для них, как заря –
для злых духов».
  Русских  эта  «украиновед» ненавидела самой жгучей ненавистью:
«Живут  на Украине, топчут ее землю, едят ее хлеб, а за  пазухой
держат  нож... Все они – шовинисты и украиноненавистники.  Самый
последний лапотник из Курщины считает себя на голову выше какого-
то  там  хохла. А у этого кацапа хата аж почернела от  копоти  и
неухоженности,  хотя  почти рядом стоят бедные,  но  чистенькие,
побеленные   хатки  жителей  Сумской  области.   Я   лично   это
наблюдала...   Просто   этому  лапотнику   со   времен   рабства
(крепостного права – С.Р.), вдалбливали в голову, что он  лучше,
чем  все  инородцы, и такая политика ведется  и  поныне.  Оттого
русские  и  ведут  себя  так  нахально  на  Украине;  разве   их
соотечественники, выехавшие в Америку и другие  страны,  требуют
там  государственного статуса русского языка?..  Вот  поэтому  и
надо  все  первые  классы  перевести на обучение  на  древнейшем
украинском   языке,  а  чиновников  аттестовать  на   знание   и
применение государственного языка. Кто им не хочет владеть – иди
туда, где его знания необязательны (уборщица, сторож и т.д.),  а
еще  лучше:  езжай  на  свою историческую  родину».  «Почти  все
русские,  что  очутились на нашей земле, это –  искатели  лучшей
доли, лучшей жизни, потому как им в их маленькой Московии жилось
голодно  и  холодно. А теперь начинают требовать  себе  каких-то
«прав».  Давно следует всех их выслать туда, откуда  они  к  нам
понаезжали...»

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments